Владимир Бухтияров Автор Таиса Марченко

Таиса Марченко

19.08.2026

Вилла Мистерий: античный след. Начало

Кратко:

Писатель Владимир Бухтияров в своей исторической заметке рассказывает, как в Древней Греции и Древнем Риме относились к незрячим людям.

Как ни странно, в «мире зрячих» по-прежнему бытует предвзятое представление об очень ограниченных возможностях тотальников и даже их умственной неполноценности. Наверное, поэтому многие упёртые обыватели, невзирая на обилие довольно подробной информации, всё-таки полагают, что вопиющая беспомощность «глубоких» инвалидов неизбежно проявляется в будничных сложностях самообслуживания и пространственной ориентировке.

Не исключено, что такое вредное заблуждение в отношении «продвинутых» членов Всероссийского общества слепых в значительной мере мешает их качественному трудоустройству. Из-за этого молодые специалисты с потухшим взором на практике очень редко находят подходящее занятие с перспективой роста и служебными обязанностями, соответствующими профильному образованию. Ну а пробиться на престижные должности руководящего звена они уж и вовсе не в состоянии.

По сей день консервативным работодателям кажется, что полная утрата основного органа чувств или его критичное ослабление не позволит дерзким мечтателям стать успешными профессионалами на предпринимательском поприще или серьёзно заняться науками. Переубедить влиятельных скептиков иной раз не удаётся даже опытным тифлопедагогам и реабилитологам. На самом же деле в прошлом только стопроцентная неграмотность мешала сметливым бедолагам с «затуманенными очами» проявить свои лучшие качества и развернуться по-настоящему.

Определённо, важнейшим признаком зрелости любого общества является наличие значительной прослойки просвещённого населения. Данный элемент развивает и стимулирует возникновение и совершенствование примитивных товарно-денежных отношений с использованием финансовых документов, а также способствует появлению фиксированной литературы и зачатков истории. Всё это исключительно важно как для «условно здорового человечества», так и для «недужных масс».

Полезно помнить, что среди странников, блуждавших во мраке невежества, коллективное обучение стало распространятся лишь в конце «куртуазного века». Тогда решительно и беспощадно гильотинировали особ королевских кровей, титулованных дворян и маститых академиков, а параллельно с разгулом революционного террора было мимоходом ликвидировано и «азбучное» препятствие дефектологического толка, потому что в гуще несуразных преобразований начала довольно успешно функционировать экспериментальная школа для неимущих тотальников.

Колизей

Надо иметь ввиду, что истоки современной цивилизации зародились в эпоху формирования примитивной демократии, когда неприкаянным калекам жилось совсем несладко. Данный прискорбный факт не удивляет, ведь в древности преобладало устоявшееся мнение, что физические изъяны косвенно свидетельствовали о внутренних противоречиях и эмоциональной опустошённости личности. Тяжкий гнёт приговора львиной доли учёных мужей неотвратимо навешивал на горемычных простолюдинов обидный «ярлык второсортности».

Естественно, самое незавидное положение в структуре развитых городов-государств было у «вдвойне тёмных» граждан с низкими доходами. Над ними смеялись рукастые грамотеи, так как неучи нуждались в повседневной помощи, а кроме того не умели по достоинству оценить изящное благозвучие эллинских наречий или чеканность латыни. Всех этих обездоленных земляков откровенно не жаловали боевитые ветераны, натренированные атлеты и надменные книгочеи.

Конечно, суровые римляне и вроде бы вполне интеллигентные греки презирали «диких варваров», не постигших тонкостей организованного воинского искусства, которые неизбежно гибли на полях кровопролитных сражений или попадали в позорный плен. Толики снисхождения не находилось даже для израненных противников, превращённых в совершенно бесправных рабов, а никчёмных бедняг без остатка зрения грубые хозяева и даже «слабовидящие товарищи по несчастью» подвергали чрезвычайно изощрённым унижениям, получая от издевательств извращённое удовольствие.

Увы, азы человеконенавистнического поведения прививались младшим членам семейных кланов с раннего возраста, а гнилые плоды порочного воспитания внезапно сказывались в самые неподходящие моменты сосуществования, непринужденно принимая наиболее уродливые формы. Даже и сейчас приходилось сталкиваться с роковыми последствиями яростной практики отторжения заблудившихся в безысходности людей с ограниченными возможностями здоровья. Наблюдается поневоле вынужденная изоляция маломобильных изгоев. Определённо, такое плачевное положение изживается с огромным трудом.

К сожалению, в некоторых преуспевающих полисах бесчувственные соплеменники, рассуждая рационально, при желании могли завести увечных и безглазых бедолаг в лесную чащу да прямо там покинуть, обрекая их на съедение хищным зверям. Для почтенных эллинов такое жестокосердие было в порядке вещей, а главное при этом как бы удавалось напрямую избежать греховной тяжести непосредственного убийства невинной жертвы. Впрочем, в любом случае беспринципным душегубам серьёзное наказание не грозило, к тому же их абсолютно не беспокоило вялое порицание щепетильных гуманистов.

Ещё ужаснее, что порой безнравственные родители своих чрезвычайно хворых младенцев оставляли буквально на произвол судьбы. По древнему обычаю с бесполезным потомством без лишних слёз навсегда расставались у дверей домов местных богачей, известных меценатов или попросту на оживлённых перекрёстках дорог. Также не являлось преступлением, если расчётливый папаша собственноручно вручал незрячего ребенка на попечение непрезентабельным бродягам. Причём изредка при удачном стечении обстоятельств неугомонные малыши попадали на жёсткое обучение к таким же «убогим» сказителям, музыкантам или лицедеям. Набираясь опыта, юные дарования потихоньку становились странствующими профессионалами высокого класса. Ну а наиболее бестолковые недоросли отправлялись побираться возле храмов. Встречались варианты и похуже, когда самые невезучие ребятишки оказывались в шайках буйных разбойников или банально умирали от побоев, голода и болезней.

Суд над новорождёнными в Спарте

Правда, бесстрашные спартанцы и вовсе не задумывались об этической стороне «очистительных мер», а без унизительных эмоций и вполне радикально избавлялись от уродливых или слепорожденных отпрысков. Орудуя в рамках жестоких законов военной диктатуры, они собственных «безнадёжных детей», без зазрения совести самолично топили в реке или сбрасывали со скалы!. Исключение составляли лишь глубокочтимые легионеры, потерявшие глаза или конечности в славных битвах с врагами. Кроме того, некоторым уважением пользовались незрячие врачеватели ран, костоправы да травницы иноземного происхождения.

Беспросветная мрачность минувшего угнетала, а довольно типичная картина монотонной неприкаянности невольно навевала глухую тоску. Само собой, чужая беда упорно инициировала беллетристические всплески «слезливой», впрочем иногда всё-таки удавалось проникнуть в глубины историчности. Вот как в своей поэме «Начала» о трагичной реальности далёкого прошлого выразительно написал советский лирик Михаил Суворов, ещё подростком шагнувший «сквозь пламя взрыва»:

«О, Греция мраморной эры,

Под всплески морей голубых,

Под песни слепого Гомера

Не тратилась ты на слепых!

О, Рим, властелин златоглавый,

В сиянье своей красоты,

В сиянье воинственной славы,

Слепых не пожаловал ты!»

Пожалуй, редкий позитив составляли бродячие певцы да сказители. Их специфические знания, закреплённые в натренированной памяти, были явно востребованы на заре античности, пока ещё преимущественно бесписьменной. Тогдашние выдающиеся универсалы должны были обладать многочисленными талантами, чему способствовал их богатый жизненный опыт, помноженный на хорошую психологическую закалку.

Кроме всего прочего, сосредоточенные рапсоды поневоле исполняли ответственные и рискованные роли провидцев. Причём в критических ситуациях их выручало незаурядное владение эмоциональной выразительностью разговорной речи, а главной опорой являлось запредельное самообладание. Достаточно припомнить несравненные шедевры легендарного Гомера, гениальность которого, по-видимому, проявилась уже в зрелом возрасте, после изнурительных походов по неласковым просторам родной Эллады, погрязшей в междоусобицах.

Гомер

По понятным причинам о происхождении, семейных связях и личной жизни любимца муз достоверных сведений крайне мало. Даже точная дата и конкретное место рождения его доподлинно неведомы. Не вызывает сомнений лишь то, что ему нравилось творить в комфортном уединении, расположившись на берегу тёплого моря. Скорее всего ритмичный шелест набегающих волн и вдохновил его на изобретение торжественного и плавно текущего гекзаметра.

Как известно, каноническая «Одиссея» содержит полновесную тысячу дюжин чеканных строк, а «Илиада» её превосходит ещё на четверть с гаком. Тем не менее на турнирах лучших декламаторов классические эпопеи, по устоявшейся традиции, требовалось донести до слушателей целиком и обязательно наизусть. Данный неоспоримый факт опровергает распространённое мнение, что невозможно вызубрить и дословно воспроизвести чудовищный массив текста.

Необходимо подчеркнуть, что изощрённые нападки на героические поэмы со стороны придирчивых критиканов и завистливых филологов начались сразу же после их обнародования. Однако это не повредило беспримерному имиджу плодовитого создателя нетленных шедевров. Кстати, судя по всему, наравне с ним чествовали лишь мифических мужей, вроде Геракла или Ахиллеса, воспетых ещё в эпическом фольклоре и ритуальных сказаниях.

Вопреки тщетным потугам злопыхателей, имя популярного исполнителя даже стало нарицательным. Согласно народной молве, многие «забавные каверзы и невинные шалости» сильных мира сего свершались под «гомерический хохот» богов, облюбовавших Олимп. Следует напомнить, что в культовых Дельфах, где ахейцы и данайцы располагали «Пуп Земли», высился храм Аполлона. Его украшала величественная статуя Мусагета работы прославленного Фидия, а прямо возле неё занимал почётное место мраморный бюст самозабвенного поэта с одухотворённым лицом, обращённым вверх.

Практически все архаичные публикации подтверждают, что дивный стихотворец был незрячим. На сохранившихся скульптурах и барельефах у него голова с кудрявой шевелюрой и такой же бородкой. Обычно он изображался с полузакрытыми глазами, как бы обращёнными внутрь себя. Видимо, именно так эффективней «нащупывались кладези божественного вдохновения», а кроме того данный художественный приём прямо указывал на страшный недуг. Тем не менее, у заинтересованных зрителей и сегодня возникает ощущение, что сам резной камень «дышит» лиричной трепетностью и натуралистичной проникновенностью.

При скрупулёзном изучении литературных произведений принято сравнивать личность писателя с его персонажами. Вот и слепорождённому Демодоку не зря уделялось столько доброжелательного внимания, ведь возможно этот яркий образ весьма осведомлённого коллеги как раз и являлся «словесным автопортретом». Нельзя отрицать, что почтенный корифей вполне убедительно дал характеристику собрату по ремеслу. В трогательном описании одного из пиршественных эпизодов мучительных скитаний царя Итаки утверждалось: «Дар песни принял от богов он дивный, чтоб всё воспеть, что в его пробуждается сердце… Муза его при рождении злом и добром одарила: очи затмила его, даровала за то сладкопенье…»

Нередко анализируя обширное наследие эталонного законодателя мод, его стиль стихосложения уподобляли озвученной живописи. Певучие строчки как бы воскрешали картины былого, постепенно развёртывая их перед публикой. При этом слушатели ощущали себя очевидцами или даже непосредственными соучастниками памятных свершений. Недаром бесподобный оратор и политик Марк Туллий Цицерон полтысячелетия спустя отмечал: «Гомер был слеп, но им созданное мы воспринимаем, словно это запечатлено красками, а не словами. Ибо есть ли такой край, берег и место в Греции, такой строй, вид и образ битвы, такие движения вёсел или звериные повадки, которые он не изобразил бы так, что нас заставляет их видеть…»

Если постараться, то на запылённых страницах рукописных раритетов можно обнаружить скрытые корни некоторых нынешних катаклизмов и зачатки многих насущных проблем высокоразвитого социума. При этом с незапамятных времён и вплоть до наших дней слепцы воплощали благородную мудрость, а вместе с тем и самые низменные наклонности, обусловленные физической или духовной неполноценностью. Странным образом, «тёмные персонажи» не от мира сего находились одновременно на противоположных полюсах восприятия.

Наряду с нелестными отзывами об унизительной бесполезности лиц с дефектами глаз, за неординарными индивидами нередко признавалось наличие явных задатков философского мышления, что содействовало углублённому познанию окружающей среды и критическому анализу личностных взаимоотношений. К тому же некоторым «подранкам» и жертвам эпидемий приписывалось обладание сверхъестественным умением «заглядывать в грядущее», чтобы авторитетно предрекать мрачноватые последствия сомнительных решений или неотвратимость долгожданных удач.

Обременённые этическими принципами, въедливые и в то же время суеверные эллины признавали, что незрячесть стимулировала совершенствование таинственного искусства прорицания. Кроме доморощенных ремесленников, изредка встречались виртуозы, которые профессионально морочили голову отдельным простофилям и даже целым городам.

Частенько доверчивых соплеменников и тем более ошеломлённых иноземцев изумляло воистину потрясающее «сакральное мастерство», которое провоцировало искреннее восхищение, переходящее в мистический трепет. Во всяком случае равнодушных наблюдателей не было, зато реально существовали весомые поводы для ощутимой тревожности. Впрочем экстремальная загадочность непостижимого процесса погружения в будущность только усиливала интерес к уникумам, по воле рока лишённым визуального контакта.

Специалисты высочайшего класса вызывали у легко внушаемых натур почти религиозное поклонение. Недужные корифеи сравнивались с полубогами, поэтому пользовались особым почётом и жили безбедно, словно популярные певцы или художники, о чём со знанием дела повествовали хроникёры и мемуаристы. Например, древнегреческий историк Павсаний сообщал: «Вот этот мессенский Офионей, слепой от рождения, обладал чудесным даром пророчества. Точно узнав все обстоятельства, он предсказывал будущее каждому — как частному лицу, так и государству…»

В действительности же мнимый кудесник обладал лишь прекрасно развитым логическим мышлением и на основании ловко добытых данных делал довольно правильные выводы. Конечно, преданные помощники «раздували» славу хитрого патрона, несколько преувеличивая его реальные достижения. Выходит, именно досужая молва абсолютизировала имевшиеся интеллектуальные способности, превратив их в божественную прозорливость. Как бы то ни было, в напряжённый период затянувшейся конфронтации гордой Арголиды с архи милитаризованной Спартой предприимчивый проходимец отлично зарабатывал, умело удовлетворяя запросы обеих враждующих сторон.

Вилла Мистерий: античный след. Начало

Колизей

Суд над новорождёнными в Спарте

Гомер

Об авторах

Хотите получать рассылку «Особый взгляд»?