Оружейник без диплома. К юбилею Михаила Марголина

Кратко:

Писатель Владимир Бухтияров рассказывает о жизни и подвигах знаменитого незрячего конструктора стрелкового оружия.

В этом году отмечается 120 лет со дня рождения Михаила Марголина, советского конструктора стрелкового оружия. В 18 лет он получил ранение в голову, из-за которого ослеп. Писатель Владимир Бухтияров рассказывает о жизни и подвигах знаменитого конструктора.

Невезучему пасынку судьбы поневоле казались привычными досадные провалы и роковые стечения обстоятельств. Не зря великий создатель самого тиражируемого на планете автомата Михаил Калашников отмечал: «Я думаю, какой же силой воли, страстностью и преданностью делу надо обладать, чтобы переступить через "не могу« и заниматься работой, выполнять такие обязанности, взвалить на себя такой груз ответственности, какой не всякому зрячему по плечу! Марголин практически никогда не рассказывал о том, сколько неудач довелось ему пережить на тернистом пути конструирования, сколько обидного недоверия пришлось перенести от чинуш, отвергавших саму возможность слепого изобретателя творить, созидать».

Надо сказать, что настырный самоучка прорвался к животворящему свету в дремотном Киеве на шестом году прошлого века. Это произошло двадцать девятого января по старому и, соответственно, одиннадцатого февраля по новому стилю в довольно обеспеченной семье, которая вскоре перебралась в Первопрестольную. Прямо здесь можно было бы и закончить повествование о детстве, потому что в собственноручных мемуарах виртуоза малокалиберных механизмов период до двенадцати лет старательно замалчивается. Поневоле приходится удовлетворяться парочкой случайных эпизодов, где фигурирует его безымянная матушка, да единственным упоминанием больного отца, сделанным вскользь. Довольно противоречивые и краткие сведения о родителях удалось с трудом почерпнуть лишь в неофициальных источниках, затаившихся на просторах интернета, согласно которым Екатерина Клемм или Гринберг-Самуильсон профессионально занималась живописью, а Семён Марголин был успешным инженером. Всё бы ничего, да вот почему-то у Михаила отчество Владимирович! Вообще, личность незрячего оружейника, уцелевшего во всех чистках и карательных кампаниях, но явно обделённого государственными почестями, окутана плотным туманом таинственности, в чём ещё не раз предстоит убедиться.

Как бы то ни было, у мальчишки рано обнаружилась наследственная предрасположенность к рисованию в сочетании с художественным вкусом и необузданной фантазией. Крепыш больше ничем особенным от сверстников и не отличался, разве что был не по-детски хватким и склонным к авантюризму, а ещё любил устный счёт, что ему здорово пригодилось в будущем. Наверное, он пошёл в деда Давида Семёновича, не гнушавшегося масштабным предпринимательством.

Кровавые события революционных передряг растоптали привычный уклад, разбросав близких людей по бурлящей стране. Марголины тоже покинули насиженные места и в тесной теплушке вывезли больного главу семейства из голодающей Москвы на сытую Украину, а вскоре, опасаясь непредсказуемых репрессий и погромов, обездоленная ячейка общества вновь сорвалась в эвакуацию. В торопливой суматохе «интеллигентного бегства» недоучившийся гимназист отстал от родственников и был вынужден мыкаться по знакомым. Не исключено, что поступил он так преднамеренно, чтобы погрузиться в занимательную обстановку нестабильной реальности вооружённого противостояния непримиримых противников различных убеждений.

Когда в октябре девятнадцатого года к городу на Днепре неожиданно прорвались части под командованием Ионы Якира, тринадцатилетний киевский Гаврош примкнул к советским войскам и даже поучаствовал в уличных перестрелках, но через сутки паренька отправили домой. Красноармейцам пришлось опять отступать, да только беспощадность боёв и суровый быт не остудили его романтический пыл.

Гражданская война взвалила на детские плечи тяжкий груз взрослых забот. В общем, он хлебнул лиха. Добровольный «кочевник» был вынужден примкнуть к беспризорникам, а сразу после восстановления Советской власти отправился на Кавказ, где его мать преподавала в школе-коммуне. Мальчишке довелось работать по найму конюхом, помощником шофёра и матросом. Тогда в Причерноморье ещё продолжались ожесточённые столкновения с национальным уклоном.

Конечно, активный паренёк не мог оставаться в стороне от яростной политической борьбы и уже в 15 лет исполнял обязанности коменданта штаба Частей особого назначения в Хосте, а вскоре, направленный в Абхазию, стал командиром взвода и вступил в комсомол. В апреле 1924 года в перестрелке с бандитами случайная пуля угодила в голову бойца. Тяжёлое ранение спровоцировало полную слепоту, казалось бы, лишив всякого смысла дальнейшее существование. Однако жажда жизни одержала верх. С помощью товарищей он пытался преодолеть депрессию, а когда едва не утонул в море и чудом выплыл на голос друга, окончательно излечился от хандры и понял, что не всё потеряно.

Как водится, верные соратники спешно собрали деньги на поездку из Очамчиры в Сухуми. Однако врачи республиканской больницы оказались бессильны, поэтому пришлось отправляться в столицу, но и ведущие специалисты знаменитой Алексеевской глазной клиники, впоследствии ставшей Институтом имени Гельмгольца, тоже вынесли приговор. Таким образом восемнадцатилетнего парня вычеркнули из списков активных строителей светлого будущего, из-за чего «изгой» угодил в жутковатый «инвалидный распределитель», по своему контингенту больше напоминавший приют для «убогих бродяжек» или камеру предварительного заключения. Пожалуй, такое прозябание могло испугать похуже смерти. К тому же Марголина не миновала и очередная компания по оптимальному перемещению кадров «В целях разгрузки Москвы». Тогда ретивые члены аттестационной комиссии решили отправить «бесперспективного тотальника» по месту рождения — в Киев. Там его никто не ждал, но резкая смена обстановки, несомненно, пошла на пользу.

В своей документальной книге Михаил Владимирович так описывал самостоятельный бросок в неизведанное: «Поезд, громыхнув буферами, тронулся дальше, а я остался на платформе один, среди чужих людей. Раздумывать было нечего, и я пошёл, ориентируясь по памяти и на слух, поводя перед собой лёгкой бамбуковой тростью, которую вырезали мне сухумские друзья… Двинулся осторожно, ощупывая дорогу, пропуская перед собой ломовиков и машины. Вот остановка — звенит трамвай! Больше мне ничего не надо. Забираюсь в вагон, еду и, кажется, будто вижу знакомые улицы!»

Без посторонней помощи отыскав Крещатик и площадь Коминтерна, молодой подранок скоро оказался в горисполкоме, а к вечеру добрался до Киево-Печерской Лавры и нашёл базировавшийся на её территории образцовый «инвалидный городок», куда его устроили на постоянное жительство.

Летом ему предложили отправиться в Харьков на курсы массажа и врачебной гимнастики при Наркомате социального обеспечения в тогдашней столице Украины. Их организовал и вёл профессор Трифон Цыганков. Этот однокашник Антона Чехова, служа земским врачом, ослеп и за границей освоил модную профессию. Михаил сразу согласился на переезд, ведь было просто невыносимо сидеть сложа руки, поэтому и к обязательному постижению системы Брайля тоже отнёсся с пониманием.

С дореволюционных времён он неплохо знал немецкий и французский языки, помнил начала латыни, что помогло быстро освоить азы рельефно-точечного шрифта. Бесконечную череду прочитанных пальцами книг открыл «Царь Фёдор Иоанович» Алексея Толстого. Полтора года напряжённой учёбы вперемешку с калейдоскопом значимых событий сняли последние мучительные сомнения. Пришла вера в свои силы, а затем захлестнуло вполне осознанное желание: «Трудиться наравне со зрячими!»

С ворохом планов и надежд неуёмный юноша в 1926 году вернулся в Москву, где уже обосновалась его родня. Правда, устроиться массажистом не удалось, но благодаря курсам пролетарского актива он с головой окунулся в бурную общественную жизнь и вскоре по инициативе тотальника в Центральном доме комсомола возник первый в столице учебный «военный кабинет», начальником которого его самого и назначили. Талантливый наставник по-большевистски страстно проводил теоретические занятия и тематические игры с патриотическим уклоном.

Увлечённый пропагандист популярных технических видов спорта помогал ребятам правильно разбирать и снова приводить в рабочее состояние средства индивидуальной защиты и штатное оружие Красной Армии. Хочется подчеркнуть, что мощную материально-методическую поддержку неутомимому инструктору оказали Замоскворецкий районный комитет ВЛКСМ и авторитетное оргбюро «Общества содействия обороне, авиации и химическому строительству».

Изумительной кульминацией воспитательно-просветительской деятельности Марголина стало празднование одиннадцатой годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Тогда на сборный пункт не явился внезапно захворавший командир комсомольского батальона. Именно Михаил отвечал за проведение политического мероприятия и в кризисной ситуации не растерялся. На виду партийно-советского руководства, с широко распахнутыми, но незрячими глазами, комиссар уверенно прошагал по Красной площади во главе спаянных рот Замоскворечья. Он ориентировался на ритмичную дробь и чётко следовал за барабанщиком, проведя сводный отряд парадным маршем, ни разу не сбившись!

Авторитетный наставник молодёжи в 25 лет стал членом партии большевиков. Его приняли единогласно, хотя он и оставался кандидатом дольше обычного. Отсрочка была связана с важными командировками, а главное — с выездом на село для участия в коллективизации. Тогда же фанатичный трудоголик, учившийся в губсовпартшколе, «заразился вирусом военно-прикладного изобретательства». Толчком к погружению в технические глубины послужило знакомство с комбригом Александром Смирнским, поражавшим мишени ещё на Олимпиаде 1912 года в Стокгольме и потом побеждавшим на чемпионатах СССР. Он лично разработал мелкокалиберный наган и три учебных винтовки, поэтому превосходно разбирался в тонкостях проблемы и сетовал, что конструкторы совершенно не думают о нуждах спортсменов, хоть сами частенько и стрелять-то толком не умеют. Опытный офицер не видел перед собой «увечного иждивенца», а тем более «ущербного инвалида», предрекая ему блестящее будущее.

Основанием для лестных прогнозов служили ещё наивно-прожектёрские, но смелые проекты доморощенного экспериментатора, который к тому времени ухитрился придумать противогаз с биозащитным фильтром, крылатый дирижабль и подводную лодку с движителем без гребного винта. На поверку оказалось, что его ключевые «интуитивные открытия» уже совершили продвинутые предшественники, а он об этом и не подозревал. К тому же кое-что и вовсе изобретать не стоило из-за практической бесполезности, абсолютной непригодности к реальному внедрению или умопомрачительной дороговизны производства. Только эти неудачные попытки свидетельствовали о незаурядном уме, терпеливом упорстве и смелой фантазии кандидата в первооткрыватели. При симбиозе таких ценных качеств, дополненных багажом библиотечной премудрости, можно было надеяться на беспрецедентный эффект.

Проявив способности к инженерному творчеству, настырный дилетант без технического образования приступил к серьёзным изысканиям и сразу ощутил катастрофический дефицит профессиональных знаний. Ему пришлось самостоятельно постигать устройство машин, теоретическую механику и сопротивление материалов. Он был вынужден признать, что для создания собственного конкурентоспособного изделия сперва необходимо пройти суровую школу реального производства, улучшая отдельные комплектующие или упрощая чужие крупнотиражные модели, имеющие спрос у потребителей.

На складах и выставках, в арсеналах и музеях неутомимый рационализатор скрупулёзно изучал уникальные экспонаты минувших эпох и замечательные новинки. Обильную пищу для размышлений давали конструкторские бюро и цеха заводов. Хотя чувствительность пальцев даровитого самородка уступала возможностям тотальников от рождения, всё-таки приоритетным инструментом познания стало вдумчивое осязание. К тому же он умел отлично вычислять в уме и быстро научился вслепую лепить свои макеты из пластилина и воска, вырезать из хозяйственного мыла и дерева.

Неиссякаемый «генератор идей» на ощупь определял размер с точностью до сотой доли миллиметра, а так как «математическим Брайлем» не владел, за одно приноровился «диктовать» сложные чертежи, существовавшие лишь в его воображении. При этом выручали прежние навыки, въедливость и отличная зрительная память. Выдающийся мастер точных линий Аркадий Похмельнов иногда умышленно допускал крохотную ошибочку, а Михаил Марголин должен был её «не глядя» обнаружить. Даже рабочие иной раз изготовляли причудливые детали прямо с его слов. Когда классный фрезеровщик впервые успешно выполнил задание «на слух», он даже глазам своим не поверил. Ну, ведь получалось!

Оказавшись в штате «Центральных экспериментальных мастерских», военизированной структуры с грозной аббревиатурой ОСОАВИАХИМ, плодовитый рационализатор разработал малокалиберные варианты однозарядного тренировочного пистолета, карабина для стрельбы по мишеням и учебного пулемёта Василия Дегтярёва. Кстати, этот корифей в 1934 году похвалил характеристики автоматической винтовки, которую сольно исполнил Марголин. Данный самозарядный образец с приставным магазином на 10 патронов успели опробовать ведущие снайперы, а в газете «Комсомольская правда» появилась заметка о молодом технике и бригаде энтузиастов из фабзавуча имени Орджоникидзе, готовящих подарок к шестнадцатой годовщине Красной Армии. Казалось бы, полезной новинке обеспечен успех, однако до массового выпуска дело всё же так и не дошло.

Несгибаемому творцу вновь отказали в публичном признании, зато ему предложили возглавить автономную группу в конструкторском бюро на Тульском оружейном заводе. Появились персональные помощники плюс удобное помещение, где самая большая чертёжная доска позволяла изобразить пушку в натуральную величину. В таких комфортных условиях, кроме всего прочего, Михаил Владимирович создал самозарядный пистолет «ТКБ-205». По результатам испытаний на «Центральном научно-исследовательском полигоне стрелкового и миномётного вооружения Главного артиллерийского управления РККА» он был одобрен экспертами. Тем не менее, в 1940 году перспективный проект прикрыли, так как по существовавшим на тот момент нормативам Наркомата обороны «стволы» калибра 9 миллиметров на поток не ставили. Потерпев очередное фиаско, Марголин вернулся в Москву и продолжил модернизировать «Тульский Токарева» семилетней давности.

Вторая часть материала будет опубликована 15 июля.

Оружейник без диплома. К юбилею Михаила Марголина

Об авторах

Хотите получать рассылку «Особый взгляд»?